Псков при Александре НевскомПсковская крепость

Князь Александр Ярославич доподлинно бывал в Пскове два раза. В начале 1242 года он «изгоном» освободил город от находившихся там три года немецких захватчиков, а в апреле торжественно, при все­общем народном ликовании въехал в город во главе русских победонос­ных войск после разгрома псов-рыцарей на Чудском озере.

Истерики посвятили Ледовому побоищу десятки исследований, сотни статей и они всем достаточно хорошо известны. А вот предшествовавшему освобождению от немцев Пскова уделялось мало внимания. Обычно удовлетворялись простым и эффектным контрастно-созданными еще древними летописцами: поганые немцы-рыцари Псков захватили – святой князь Александр Невский его освободил.

Представить при этом город того времени пытались лишь однажды в художественном фильме «Александр Невский». Фильм эффектный, но в реальности и город выглядел иначе, и немцы в нем не «живодерство­вали» так, как это показано в кино (бросали маленьких русских детей-младенцев в огонь, отрывая их от вопиющих матерей). Рассмотрим-ка все детальнее.

Псковская крепость

Псковская крепость в начале XIII века, как и сегодня, занимала каменистый холм-мыс высотой более 20 м. с крутыми берегами при слиянии рек Псковы и Великой. Еще в X веке крепость была по периметру «обложена» каменным валом (С. А.Тараканова, КСИИМК № XXXV ). На прис­тупе в междуречье вал образовывал мощную «грудь города» – Перси, высотой тоже более 20 м.

Этот подковообразный в плане вал общей длиной по кругу более 200 м был приставлен своими краями к холму, продлив его на юг, и сооружен из камня рва-Гребли, пробитого в каменном грунте между ре­ками. Пазуха внутри «подковы» Персей была засыпана грунтом вровень с холмом и здесь была устроена круглая вечевая площадь (в Труворовом городище – древнейшем Изборске – В. В.Седов обнаружил такую же площадь, функционировавшую с IX до Х IV вв.). Входили тогда на псковское вече с запада, с берега реки Великой в городские ворота наверху холма. Подымались к воротам по пандусу вдоль Персей снизу от моста через Греблю. С вечевой площади наверху было очень удобно оборонять и грудь города» множеством защитников.

Впервые уникальное сооружение упоминается под 1065 годом: «Князь Всеслав Полоцкий был оу Пльскова ратию и Перси бил пороки» (ПСРЛ, IV ; Тверские лет.). Сооружение было достаточно крутым, – ведь разбивать камнеметами (пороками) пологий вал было бессмысленно. Кру­тые Перси были сложены тогда, очевидно, на глиняном растворе. Всеслав крепости не взял: она уже в то время была неприступной.

Позднее крепость стала еще более неприступной. С середины XII века в Пскове было выстроено пять каменных храмов, включая собор Святей Троицы, из плинфы на известковом растворе, – очевидно, приш­лыми мастерами, – но после этого, выучившиеся каменному делу псковичи начали строить из местного плитняка на известковом растворе камен­ные стены по периметру крепостного холма. На приступе была облицо­вана каменной стеной верхняя часть Персей с северного берега Гребли. Поставив каменные Смердьи ворота на берегу реки Великой внизу у Гребли-рва, псковичи устроили за воротами захаб из двух стен (кори­дор смерти) возле западного участка Персей. Наконец к 1192 году на берегу Псковы-реки были поставлены у Гребли вторые Великие ворота с широким захабом по верхнему участку Персей.

Так к началу XIII века детинец Пскова стал представлять собой уникальный ансамбль каменных сооружений, какого еще не было тогда на Руси. При взгляде с юга от торга между реками (с приступа) была видна стеновая «грудь города» длиной по фасаду около 100 м и более 20 м высотой (с 6-этажный жилой дом), по краям стояли Смердьи и Великие ворота с захабами за ними, а над Персями вздымался огромный каменный городской Троицкий собор .

Особо отметим. что Перси являлись не только подпорной и оборонительной стеной. но и своеобразным » зданием веча «, настоящим символом высшего органа власти псковичей. вечевого Пскова. Позднее. после пе­рестройки этого » здания «, псковичи учредили в 1425 году печать с надписью. » Печать псковская. тогда и Перси свьрьшишь камены «. В » гру­ди города » билось сердце псковской свободы. Более того. псковичи называли их » Персями Святой Троицы «, поднимая символ гражданский до высочайшего культового !

Силой такую крепость не могли тогда взять ни немцы в 1238 году. ни Александр Невский в 1242- м. Крепость могли только » здавать «, от­воряя ее ворота. С этой точки зрения и следует подходить к истори­ческим известиям о пленении Пскова. К тому же в крепость погранично­го Пскова иностранцам запрещалось входить под страхом смерти ( Гиль б ер де Ланноа. 1412 г .). Такую предельную осторожность псковичи проявляли, очевидно, не только в начале XV века. но и раньше. Потому еще. что в каменном детинце города всегда находился » живот » пскови­чей. осадные дворики их семей с клетями — закромам и, с оружием и зерном. Кстати. в такой Кром на ночь впускались волкодавы – кромские псы .

Сепаратизм псковичей

Сепаратизм псковичей опирался не только на неприступность их крепости. Он » появился » еще в те времена. когда землю по реке Вели­кой где — то, начиная с VI века, заселяли кривичи. а по Волхову – словене. Подчинили кривический Псков — Плесков словенскому Новгороду сна­чала при вагряжском ( варяжском ), а точнее ругском ( русском ) кня з е Рюрике. затем киевских князьях в IX веке. В конце X это подчинение было закреплено христианизацией населения обоих земель. учреждением новгородской епархии с епископом. сидевшим в Новгороде .

Только с появлением в Пскове князя Всеволода Мстиславича в II 37 году псковичи » от новгородец отложишася «. И хотя Псков после этого считался уже » стольным городом «, без церковной самостоятельности полной его с вободы никто не признавал. – для всех он оставался в статусе новгородского пригорода. К тому же по новгородскому обычаю псковичи призывали князей лишь на время и держали каждого » яке наемника. а не яко князя «, однако здесь имелся местный псковский нюанс .

Местоположение Пскова на окраине Русской земли способствовало тому. что князья нередко » прибегали » сюда. спасаясь от бед на Руси. В крайней опасности они бежали дальше за границу. в Литву. к немцам. шведам. Ситуацию нередко усложняли сами псковичи. принимая или не принимая беглецов по своим прихотям. История Пскова наполнена та­кими эпизодами. Но князья считали указанное обстоятельство очень важным. Так Александр Невский. изгонявшийся из Новгорода стропти­выми новгородцами даже после Невской победы 1240 года. нашел нужным после Ледового побоища 1242 года не поздравить на вече псковичей с победой. а сказать. » Аще кто на последи моих племянник прибежит кто в печали или так при идет к вам пожити. а не примете. ни почтете его аки князя. то будете окаяни и наречетеся вторая жидова. распеншей Христа !» ( ПСРЛ. V ,1851. с. 10 ). При этом на Руси всегда опасались. что Псков может добровольно отойти к Литве. примкнув к Полоцку ,

Витебску. или даже к прибалтийским немцам. приняв католичество .

Верблюды в Пскове

В 1464 году на очередную просьбу псковичей к московс­кому великому князю Ивану Васильевичу дать псковской церкви отдель­ного епископа, в Псков вместо владыки был прислан «велблуд» и ответ: «Не мочно быти во Пскове владыки, зане искони не бывал! » (ПЛ — I. с.71). Трудно даже представить, какой эффект произвел на вече «величавый горбун», наплевавший от имени великого князя на просьбу псковичей.

А в начале XIII века псковичи предприняли вторую неудачную попыт­ку со времени Всеволода «отложиться от новгородец», для чего стали разыгрывать «немецкую карту» (как позднее в конце XIII века уже удач­но разыграли «литовскую карту» с князем Довмонтом). Дело было так.

До 1213 года в Пскове сидел Торопецкий князь Владимир Мстиславич. Псковичи в этом году изгнали его за то, что для укрепления мира с появившимися в Риге немцами, он выдал замуж свою дочь за брата епископа Альберта. Изгнаннику пришлось удалиться со своим двором к зятю в Ригу. В 1214 году псковичи приняли к себе его сына «крутого» князя Ярослава Владимировича, но естественно уже в 1215 году тоже изгнали его. Ярослав ушел к немцам-рижанам, а в Псков был опять приглашен его отец, княживший до 1228 года.

В 1228 году в Новгород из Суздаля пришел с войском Ярослав Всеволодович на пути в Псков, «хотя ковати вятшие мужи» за какую-то новую «провинность» псковичей. Новгородцы еле отговорили своего князя от карательного похода.

С I 230 года на Псковщине и Новгородчине разразился страшный голод, когда люди ели траву, мох, кору деревьев. В такой ситуации князь Ярослав Владимирович «с рижаны» захватил в 1233 году Изборск, но псковичам удалось прогнать находников и помириться. В 1236 году «приидоша немцы в силе велицей из Замория» (Тевтонский орден) и «совокупишася с рижаны и со псковичи, и идоша ратию на литву». Литва отбилась от первого натиска немцев-рыцарей, а из 200 псковичей «яко десятый возвратися восвояси» (Царств, лет.,1772,с.127).

Самостоятельность и тесная дружба с немцами новгородцам явно не нравилась, и они прозорливо заложили пару крепостей на пограничной реке Шелоне. А ситуация действительно становилась все более угрожающей. Помимо того, что зимой 1237 года начался страшный погром монголами Батыя северо-восточных русских княжеств и городов, прибалтийский орден Меченосцев слился с появившимся Тевтонским, образовав здесь единый Ливонский орден. В 1239 году ливонские рыцари заключили договор с рыцарями датскими и шведскими о совместных действиях против русских. Наконец, в 1240 году, используя момент погрома северо-восточной и южной Руси Батыем, папа римский Григорий IX объявил крестовый поход рыцарей Европы на северо — западные Русские земли, не тронутые монгольским нашествием .

Нападение и блицкриг шведских рыцарей в 1240 году сорвал Алек­сандр Ярославич. также спешно разгромив их на Неве. А на Псковщине ситуация стала меняться в соответствии с азиатской поговоркой. » Верблюд идет. имея свое мнение. а погонщик на верблюде – свое «. Здесь » верблюдом » оказался бывший псковский князь Ярослав Владими­рович. поставивший своей целью силой » сести на псковский стол «, а привлеченные им себе на помощь немцы имели цель свою .

В 1238 году Ярослав с помощью союзных нем­цев — рижан снова захватил Изборск. разгромив здесь заслон в 600 муж — пскович. Затем он подступил к Пскову и пытался целую неделю безре­зультатно взять крепость города. И вот здесь следует учесть два обстоятельства .

I. До сих пер считается. что Псков состоял из крепости и откры­того посада. который Ярослав и немцы якобы сразу сожгли. Однако еще

в 1137 году перед каменным «городом» псковичи возвели деревянный «городец» в ожидании нападения новгородцев (узнав о смерти Всеволода в феврале 1138 года новгородцы с полдороги ушли обратно). Топоним «горедец» сохранялся еще в XIV веке: в 1336 году «бысть пожар велик в Пскове, а загорелось в нощь оу Городца от Воронца и погоре Застение все, а детинца Бог оублюде», (в I 309 году деревянный Городец был заменен каменной стеной Застенья); в 1339 году «заложена бысть делати камену церковь св. Архангела Михаила в Городци» (ПЛ — I. с.17; ПЛ — II. с.24). Оказывается, в Пскове Ярослав и немцы взяли Городец, но не смогли взять детинец.

2. Необходимо учитывать, что наши летописцы хотя и гребут всех немцев «под одну гребенку», все же различают «рижан» – епископских немцев, союзных Ярославу.

Не взяв детинца, Ярослав вступил с псковичами в мирные переговоры и сепаратисты примкнули к нему во главе с посадником Твердиславом (Твердилой ), причем сторонники новгородской ориентации были вынуждены бежать в Новгород. В ситуации такого » мира » псковичи — сепаратисты могли пускать в крепость на вече лишь князя Ярослава. но не немцев .

Немыслимо, чтобы даже псковичи-сепаратисты могли добровольно уступить немцам неприступную Псковскую крепость, впустить их в Дом Святой троицы, да еще ее своими осадными дворами, клетями, со своим «животом». Крепость-то ведь не была взята!

При таком «раскладе» немцы-рижане и могли пробыть в Пскове три лета. А Ярослав, вероятно принявший католичество со своим двором, опять не ужился с псковичами и вынужден был уйти в Оденпе (Медвежью Голову), где существовала крупная русская антиновгородская община, жили не только немцы, но чудь, летголла и др.

Немцев в Пскове удерживал Рижский епископ, который сделал даже попытку учредить здесь, у русских, католическую епископию, чего так желали псковичи от церкви православной (Введение христианства в Лифляндии. СПб. 1884, c. 258). Рижский епископ действовал мягко и лукаво: этим «рижане» и отличались от грубых ливонских рыцарей. Воюя с 1240 года против Новгорода, ливонцы захватили почти все побережье Финского залива с крепостью Копорье, вероятно до городцов на Шелони. Закреп­ляя за собой землю, они сразу же сажали там тиунов-судей. Ярослав, возможно, помогал рыцарям в борьбе с новгородцами. Да и в Пскове немцы-рижане могли взять в заложники каких-то псковичей из-за боязни быть в любой момент истребленными, для гарантии безопасности при жизни среди русских в Городце или на посаде (если такие залож­ники были).

Князь Александр Ярославич не мог взять Пскова «изгоном», то есть неожиданно. Очистив от ливонцев побережье Финского залива, он «изгонной ратью «зая все пути к городу». Какая уж тут неожиданность? Псковичи просто открыли ворота Александру, а «рижане» покинули город. В этой связи можно отметить, что, очищая берег Финского залива, Александр не всех рыцарей ковал в кандалы и отправлял в Новгород. Некоторых немцев, видимо «рижан», он отпускал.

Но во исполнение объявленного папой римским крестового похода, осенью и зимой 1241-42 гг. к рыцарям Ливонского ордена пришло мно­жество рыцарей из Германии, Дании. Они и дали бой русским на льду Чудского озера, так как никакого обратного хода быть уже не могло.

Вполне «живой», а не разгромленный рыцарями Псков радостно и с ликованием встретил русских победителей: «И якоже приближеся великий князь Александр к граду Пскову, и сретоша его со кресты игумени, и попове в ризах и народ мног перед градом, поюще славу Господеви и великому князю Александру Ярославичю» (ПСРЛ, V. I 85 I, с. I 81).

Академик Геннадий Мокеев

Комментарии запрещены.

Навигация по записям