Псков военныйНичто так не меняет облик любого города как война. Псков за свою более чем тысячелетнюю историю множество раз видел врага у своих стен и с достоинством и честью охранял русские границы. В XX веке Псков пережил фактически три войны — две с Германией и Гражданскую. Дважды был оккупирован немецкими войсками — в 1918 и в 1941-44 годах.

События 1918-1919 годов практически не изменили облик Пскова, так хорошо знакомый нам по дореволюционным открыткам. События же другой войны, самой кровопролитной, нанесли непоправимый урон городу. Великая Отечественная война явилась рубежом в истории Пскова. Псков «до войны» и «после войны» — это во многом разные города. Никогда за всю свою тысячелетнюю историю он не переживал такого разрушения, никогда не был так опустошен и разорен врагом.

О начале Великой Отечественной войны псковичи узнали в полдень 22 июня 1941 года из выступления по радио В. М. Молотова. Этот воскресный день ничем не отличался от других выходных дней. В школах, в педагогическом институте шли экзамены. Городские власти планировали начать новую трудовую неделю с радиособрания по вопросу о выполнении планов по благоустройству города. Городские театралы собирались в театр — там гастролировал Вологодский областной театр. Нападение немецко-фашистских захватчиков нарушило все мирные планы.

Уже с 22 июня в городе началась мобилизация мужчин 1905-1918 годов рождения. Мобилизовано было 15 тысяч псковичей. Приводились в боевую готовность силы и средства противовоздушной обороны. Жители города обучались правилам поведения во время воздушной тревоги. На личных участках, во дворах начали рыть щели для укрытия во время авианалетов. Был установлен режим светомаскировки.

23 июня в Пскове был введен комендантский час, и Псковский округ был объявлен на военном положении. В этот же день над городом появились вражеские самолеты. Ночью один самолет разбросал листовки, а днем началась бомбежка аэродрома в Крестах, где размещался 158-й истребительный авиаполк.

На улицах Пскова появились беженцы из соседней Прибалтики. Школьные здания отвели под госпитали, которые принимали первых раненых. Для охраны объектов, для борьбы с диверсантами из добровольцев, в основном из молодежи, создавались истребительные батальоны. 25 тысяч псковичей трудилось под огнем вражеской авиации на строительстве оборонительных сооружений вдоль старой границы с Эстонией — от Псковского озера до Острова. С 25 июня началась эвакуация материальных ценностей. С 28 июня Псковская земля стала прифронтовой.

29 июня Псков выдержал массированный налет вражеской авиации. Два «Хе-111» подбили. 1 июля нарушилась связь с Ленинградом. Городские

власти вынуждены были решать многие вопросы на свой страх и риск. В первую очередь нужно было обеспечить эвакуацию детских учреждений, матерей с детьми, учащихся, больниц, ценностей банка, оборудования предприятий, учреждений культуры. Катастрофически не хватало товарных и пассажирских вагонов.

3 июля в Поганкиных палатах состоялось кустовое совещание секретарей райкомов партии, командиров истребительных батальонов прифронтовых районов. На совещании присутствовали представители Ленинградского ОК ВКП(б). Было принято решение об эвакуации населения, о создании партизанских отрядов и подпольных групп на оккупированной врагом территории. А в это время бои уже шли под Островом.

С 4 июля начали выдавать эвакуационные удостоверения — людей направляли на Гдов и Малую Вишеру. В этот же день — очередной налет на город. Начались пожары: горят нефтебаза, деревянные дома на Завеличье, льночесальная фабрика. Был сбит немецкий самолет, летчик был захвачен в плен.

6 июля — самый страшный налет вражеской авиации. Эскадрилья немецких бомбардировщиков атаковала станцию Красные Пруды на Полоцкой железной дороге, под Псковом. Наши истребители улетели к станции. Над незащищенным городом появились двенадцать «Ю-88» и сбросили более 100 фугасных бомб, на центральный жилой квартал на перекрестке Октябрьской и Советской улиц, на Профсоюзную улицу, улицу Единства, Торговую площадь, возле мостов через Великую и Пскову, на Запсковье, улицу Энгельса, привокзальный район. На улице Единства не осталось ни одного дома. Сколько людей погибло тогда под развалинами — неизвестно.

6 июля ушли последние два эшелона. Ни вагонов, ни паровозов больше не было. Удалось эвакуировать 20 тысяч человек. Остров уже был в руках противника.

Подступы к Пскову обороняли 111-я и 118-я стрелковые дивизии. Под натиском превосходящих сил противника эти части вынуждены были оставить город и отойти на новые рубежи.

8 июля артиллерия противника из района Черехи начала обстрел вокзала. А 9 июля в притихший, затаившийся Псков со стороны Крестов вошли немцы. Шел 18-й день войны и первый день оккупации.

Об оккупации, длившейся 3 года и 2 недели, рассказывают архивные документы, воспоминания переживших лихолетье и видевших все своими глазами псковичей, страницы газет «Псковский вестник» и «За Родину», издававшихся в Пскове.

В планах немецкого командования городу отводилась важная роль. В 1941 году он стал «ключом к парадным дверям Ленинграда» для немецкой группы армий «Север», рвавшейся к берегам Невы. Когда группировка в составе 16-й, 18-й армий и 4-й танковой группы достигла пределов Ленинграда (с нарушением всех сроков), то Псков и близлежащие районы стали для нее опорным тыловым районом, ее административным, хозяйственным и военным центром. В связи с этим в городе разместились: командование и хозяйственная инспекция группы армий «Север», командование 18-й армии, штаб оперативной команды 1-а (служба безопасности СД), военно-строительная организация ТОДТ (ее команды разместились на территории Довмонтова города); немецкие госпитали, разведшколы (в городе и окрестностях). С мая 1943 года появились подразделения власовцев, эстонские комендатура и полиция, латышские добровольцы, испанские легионеры из «Голубой дивизии», штаб железнодорожных войск. Временами в городе было расквартировано до 70 тысяч солдат. Постоянный гарнизон имел численность около 20 тысяч.

Появились эмигранты из-за границы. Многие из них вошли в состав городского управления, главой которого был назначен В. М. Черепенькин. Но вся полнота власти была сосредоточена в руках немецкого военного коменданта. Первые мероприятия «новой власти» были направлены на восстановление городского хозяйства. Принятые меры отнюдь не были вызваны сочувствием к местному населению. Создавались оптимальные условия для размещения солдат вермахта.

Родной город в одночасье стал чужим. Чужая речь на улицах, многие из которых сразу же переименовали на немецкий лад. Октябрьскую улицу и Пролетарский бульвар — в Хауптштрассе, улицу Ленина — в Плаунер, Свердлова — в Берлинерштрассе, Поземского — в Гдофферштрассе, Советскую — в Берхрессаденер Штрассе. Некоторые улицы сохранили свое название, но с немецким написанием.

В годы оккупации многие служебные здания использовались оккупантами по своему прямому назначению: тюрьма, почта, ТЭЦ, радиоцентр, театр, столовые, парикмахерские, типография, аэродром. В Доме Советов разместились госпиталь, полевые комендатура и жандармерия. На первом этаже «дома специалистов» — биржа труда. На улице Ленина — городская Управа и эстонская комендатура. В гостинице «Октябрьская» разместились штабы группы армий «Север» и 18-й армии. Весь квартал был огорожен проволокой. В лютеранской кирхе, на углу Октябрьской и Некрасова, — Дом офицеров «Остланд». В «доме губернатора» разместился игорный дом. Дом Красной Армии, бывшая городская Дума, превращен в солдатский клуб. Школьные здания использовались либо как казармы, либо отводились под госпитали. Подворье Печерского монастыря отдали под поликлинику для русских с платным лечением. С весны 1942 года резиденцией командующего группы армий «Север» становится Снятная Гора. Для немцев работала Гельдтова баня, для русских — баня на Плехановском посаде.

По городу были размещены 20 спецщитов для фото и агитплакатов. К осени 1941 года в Пскове оставалось 10-12 тысяч человек. К 1942 году число жителей возросло почти до 30 тысяч. Основными обязанностями населения были: трудовая повинность (с 14 до 65 лет), обеспечение поставок для немецкой армии, обеспечение безопасности немецких войск, уплата налогов — на зарплату -10%, с оборота товаров, подоходного — 10%, поземельного, на строения, поголовного -10 рублей в месяц, с кошек, собак, с бороды и т. д. По специальному распоряжению жители обязаны были сдать оружие, радиоприемники, велосипеды, лыжи. Вот что по этому поводу вспоминают очевидцы:

«Оккупировав город, немцы приказали сдать огнестрельное и холодное оружие, радиоприемники и велосипеды. В нашей семье был мужской велосипед — вещь по тем временам довольно редкая. Мама и бабушка решили его не сдавать, хоть это было и опасно. Все немецкие приказы преимущественно заканчивались словами: «За невыполнение — смертная казнь, расстрел, тюрьма». Пригласили знакомого, которому можно было доверять. Он разобрал велосипед. Помню, раму спрятали на чердаке за всяким хламом, а колеса снесли в сарай и заложили дровами. Мне строго приказали — не болтать. После освобождения, когда наша семья вернулась в город, на пепелище, среди головешек сгоревшего дома валялась искореженная велосипедная рама.»

«Зимой немцы издали приказ к определенному дню сдать лыжи. Запомнился этот последний день. Наш дом находился метрах в сорока от насыпи железнодорожного пути на Гдов, дальше возвышались насыпи путей московского и ленинградского направлений. Это были любимые «лыжные горки» детей и взрослых со всей округи. День выдался солнечный, не очень холодный. С раннего утра «катальщиков» собралось как никогда. Выехал и я. Примерно к полудню все были безбожно перевалявшиеся в снегу V мокрые. Кое-кто сломал лыжи. Катанье продолжалось до вечера. Оно продолжалось и когда взошла луна. Меня уже «загнали» домой. Я временами подходил к окну. При луне на горках все еще маячили отдельные фигурки. На другой день там никого не было. До конца зимы и в последующие оккупационные зимы больше никто не видел лыжной колеи на снегу. Мои детские лыжи бабушка разрубила топором и сожгла в печке. »

Вскоре возобновили работу предприятия. Крупнейшим из них стала меховая фабрика — бывший кожевенный завод «Пролетарий», где работало до 600 человек. Здесь шили меховую одежду и обувь для немецкой армии. Ремзавод занимался ремонтом тракторов, изготовлением сельхозинвентаря. Работала электростанция, правда, была установлена норма потребления электроэнергии для населения — 1 лампочка в 25 ватт на квартиру.

В 1941-42 годах в Пскове для детей 8-12 лет работали несколько начальных школ.

По просьбе Псковской православной миссии с разрешения оккупационных властей для верующих были открыты 10 церквей, но вскоре многие вновь закрыли или отдали под склады.

В городе была введена карточная система на получение продовольствия. Работающие получали 300 г. хлеба в день, неработающие — 175. Кроме этого, работающим полагалось 200 кг картофеля на год, неработающим -100. Население голодало, так как основная масса продовольствия конфисковывалась хозинспекцией группы армий «Север» в пользу немецкой армии. Голод спровоцировал эпидемию сыпного тифа, которая началась в январе 1942 года. С сентября Псков был объявлен зоной с заградительными мерами, то есть всякое самовольное переселение в город для постоянного проживания запрещалось. Комендантский час вводился с 20 часов до 5 утра. Затемнение стало обычным явлением.

Население города было абсолютно бесправным. Любое неисполнение распоряжений властей, уклонение от трудовой повинности рассматривалось как саботаж и строго наказывалось — от штрафа до тюрьмы и расстрела. За отказ от работы — штраф 500-800 рублей, принудительные работы, отправка в лагерь. Псковская тюрьма была переполнена, иногда в камерах заключенные могли только стоять. Туда попадали за неуплату налогов, невыполнение распоряжений властей, нарушение комендантского часа. паспортного режима, за вредительство, за участие в сопротивлении.

На предприятиях практиковались штрафы, физические наказания. Так, на заводе «Пролетарий» проводили массовые публичные порки, наказуемые получали по 10-15 ударов плетью.

С первых дней оккупации обычными стали публичные казни, расстрелы. Жизнь мирного населения ничего не стоила. Первая массовая публичная казнь состоялась 17 августа 1941 года. На Торговой площади расстреляли 10 заложников. Причиной стало убийство немецкого солдата. Жестоким издевательствам подвергались евреи, оставшиеся в городе. Гитлеровцы уничтожили почти всех граждан еврейской национальности, проживавших в Пскове. Всего было уничтожено 3500 псковичей.

В городе и окрестностях находилось несколько концлагерей для советских военнопленных, которые жили в нечеловеческих условиях. В этих лагерях погибло более 200 тысяч военнопленных.

Псков как центр тылового района немецкой группировки на Северо-Западе привлекал внимание советского командования. С первых дней вступления немцев в город начали действовать подпольные группы, в его окрестностях партизанские соединения проводили успешные операции. В результате их деятельности Псков перестал быть тихим, спокойным тылом группы армий «Север».

В начале 1944 года фронт стал быстро приближаться к городу. 4 февраля 1944 года немецкими властями было опубликовано «Положение об эвакуированных», после чего, якобы из стратегических соображений, началась тотальная насильственная эвакуация населения. На уклонявшихся устраивались облавы с собаками. Из города вывезли около 11 тысяч псковичей. Затем начался вывоз ценностей, сырья, продуктов питания, оборудования предприятий, церковной утвари, металлолома. Полностью сняты и вывезены Полоцкая и Гдовская железные дороги. Что нельзя было вывезти — уничтожалось.

Бои на подступах к Пскову начались в феврале 1944 года после успешного снятия блокады Ленинграда, освобождения северных районов Псковщины. Взять с ходу город советским войскам не удалось, так как он был превращен в мощный узел в составе оборонительной линии «Пантера», которая, в свою очередь, являлась северной частью так называемого Восточного вала. На 1 км псковского участка «Пантеры» приходилось 8 дотов и 12 дзотов. Наиболее укрепленным местом являлись Ваулины горы. Оборона противника была устроена так, что части Красной Армии вынуждены были занимать позиции на невыгодных по рельефу местности рубежах. Первая попытка прорыва «Пантеры» была предпринята частями 3-го Прибалтийского фронта 27 февраля 1944 года в районе деревень Зуи и Жидилова Бора, но 1 марта наступление пришлось прекратить. Почти 5 месяцев длилась подготовка к новому прорыву обороны. Фронтовые газеты 42А, 128, 376 с. д. в эти дни писали: «Псков горит! Раны его жгут наши сердца. Псков ждет своих освободителей»; «Слушай, Псков. Все ближе гремят залпы наших орудий. Это идут вызволять тебя полки Красной Армии»; «Перед вами старинный русский город, прославивший себя многовековой героической борьбой против немецких захватчиков. Псков — это последний оплот немцев на Ленинградской земле. Псков — это ворота в Прибалтику».

Близился час освобождения. 17 июля в районе Пушкинских Гор части 1-й Ударной армии прорывают «Пантеру», 21 июля взят еще один мощный узел обороны противника — Остров. С его потерей псковская группировка противника оказалась под угрозой окружения. 22 июля в 3 часа ночи 128-я и 376-я стрелковые дивизии одновременно с двух направлений перешли в наступление на Псков. Днем 22 июля обе дивизии, преодолевая сопротивление противника, освободили центральный район города, Запсковье и вышли к реке Великой. Немецкие части отошли на левый берег реки. Мосты были взорваны.

В ночь с 22 на 23 июля началось форсирование Великой. К 6 часам утра 23 июля 1944 года Псков был полностью очищен от немецко-фашистских захватчиков. В честь освободителей Пскова в Москве прозвучал салют.

Сразу после освобождения города комендатура провела регистрацию его жителей. На 23 июля насчитывалось всего 143 человека. Все уцелевшие здания немцы заминировали. Не пощадили даже Троицкий собор — заряды заложили у всех шести столбов и возле иконостаса. При его разминировании погибли 3 сапера. От жилого фонда города осталось только 7%. Общий ущерб, нанесенный Пскову, исчислялся в 2,5 млрд рублей в ценах того времени.

Сотрудник отдела современной истории

Псковского музея-заповедника

Комментарии запрещены.

Навигация по записям